> Судьба животных в блокадном Лениграде

Судьба животных в блокадном Лениграде

«Ни лая, ни мяуканья, ни писка пичужки», – раздавались по радио блокадного Ленинграда строки, написанные Верой Инбер. Город опустел. Но все-таки они по-прежнему были рядом, любимцы семей и обитатели подворотен – животные блокадного Ленинграда, которые бесстрашно делили с человеком голод и холод, не оставлявшие ни единого шанса на выживание.

Во имя мира: подвиг сотрудников Ленинградского зоопарка

То, что заставляет плакать, читая истории о героях великой отечественной войны и о величайшем подвиге ленинградцев, это содержащаяся в них подлинная человечность и бесконечная жертвенность. Забота о безмолвных и беззащитных созданиях помогала жителям блокадного Ленинграда сохранить человеческое лицо, когда, казалось, шансов на спасение уже не было.

В августе 1941, когда стало ясно, что враг неумолимо подступает к городу, часть крупных хищников из Ленинградского зоопарка была эвакуирована в Казань и белорусский Витебск, но спасти всех не удалось – не хватило времени. Из соображений безопасности сотрудникам зоосада с болью в сердце пришлось застрелить крупных хищников, ведь любой осколок, разорвавший прутья их клеток во время бомбежки, мог поставить под угрозу жизни тысяч ленинградцев.

8 сентября 1941 года вражеское кольцо вокруг Ленинграда замкнулось. До первого массированного авианалёта оставались считанные часы. Вечером того дня обитатели зверинца вели себя странно: большинство беспокойно металось по углам вольеров, рычали медвежата, забивались в темные углы птицы. Предчувствуя беду, укрылась в слоновнике и любимица сотрудников и посетителей – слониха Бетти.

Правда о гибели слонихи Бетти из Ленинградского зоопарка

Когда в 1870 году немцы оккупировали Париж (осада длилась 5 месяцев), мясо экзотических животных из местного зоопарка, в том числе и двух слонов, в результате оказалось на столах обеспеченных парижан. За без малого три блокадных года ни одного животное из зоосада не было съедено. Потеря любого обитателя зоопарка была настоящей трагедией для его сотрудников.

Их было немного – всего два десятка – тех, кто ни на минуту не оставлял своих подопечных, ночевал на рабочем месте, собственноручно возил с Невы сорокаведерные бочки с водой, обменивал вещи на пищу, из последних сил стараясь обеспечить кормом и травоядных, и хищников. И если найти корм для травоядных было сложно, но реально – собирали желуди и ягоды по всему городу, выращивали картофель и брюкву на свободной территории зоопарка, то для хищников работники собирали трупы убитых при бомбежке лошадей, а когда лошадей не осталось, готовили муляжи из смазанных рыбьим жиром старых шкур кроликов, набитых перетертой травой и жмыхом.

Многие не могут осознать, что двигало едва стоящими на ногах от голода людьми, когда они спасали животных, порой ценой собственной жизни. На этот вопрос им бы ответили умиротворенные лица посетителей Ленинградского зоопарка, когда в июле 1942 года он вновь открыл ворота для всех желающих – за то лето таких оказалось более семи тысяч. Люди с наслаждением гуляли по аккуратно расчищенным дорожкам, смотрели сквозь прутья на отощавших зверюшек и делились с ним скудным пайком, – со стороны могло показаться, что ужасы блокады остались позади…

Более того, когда в январе 1943 года блокада Ленинграда была прорвана, коллекция зверинца начала пополняться: бойцы привозили с передовой детенышей волков и медведей (так в зоопарке появились знаменитые медвежата Потап и Маня), чуть позже в единственном теплом павильоне заработал аквариум. К декабрю 1944 количество животных увеличилось со 162 до 280 особей, в вольерах появились новоселы – уссурийский енот, тюлень, полярная сова.

Подвиг работников Ленинградского зоопарка навсегда запечатлели в его названии – после переименования города в Санкт-Петербург зверинцу сохранили старое имя. Топонимическая комиссия не смогла предать память героев. Подробнее о героизме этих людей сегодня можно узнать в павильоне «Бурый медвежатник»; по памятным блокадным датам в его стенах открывается экспозиция «Зоосад в годы блокады»: там представлен быт, инвентарь, научные разработки, которые не прекращались даже в те страшные дни.

Четвероногие артисты

Не только работники зоопарка осознавали, какую роль играет общение с животными для отчаявшихся горожан и в особенности детей. Перезимовав первую блокадную зиму, ленинградцы, вышедшие под лучи весеннего солнца, были шокированы зрелищем: по улицам шел высокий, элегантный, почти прозрачный мужчина в сопровождении двух тощих, но красиво причесанных собачек. Потомственный артист цирка Иван Иванович Наркевич, по состоянию здоровья не попавший на фронт, решил посвятить жизнь помощи блокадным детям. Начиная с апреля 1942 и вплоть до снятия блокады каждое утро ходил он по школам и детским садам, и везде его дрессированных питомцев встречали смехом, который к тому времени все реже и реже раздавался в городе на Неве.

Цирковой номер в блокадном Ленинграде
Цирковой номер в блокадном Ленинграде

Всю блокаду в Ленинграде от имени зоопарка, под руководством дрессировщиков Ивана Раевского и Татьяной Рукавишниковой, работал театр зверей «Кротон». Труппа давала представления в детских домах и школах – ходила на задних лапках с портфелем в руках лайка Монча, прыгали через обруч лиса и петух, а енот и козлик танцевали вместе. «Номеров было много... Шпиц Мишка катал коляску с кроликом, такса Милочка и дворняжка Тузик вальсировали. Медвежонок плясал вприсядку. Животные прыгали через барьеры, качались на качелях, разыгрывали сценки из сказок и басен», – вспоминал сын дрессировщика, Константин Раевский. Дети завороженно смотрели на гарцующих зверюшек, и в их глазах, несмотря на опустошающий голод, появлялась радость. Самые маленькие из юных зрителей видели животных, даже собак, впервые – встретить их на улице было практически невозможно.

Блокадные труженики

В первые месяцы блокады бочки с водой из Невы возили на лошадях. Вскоре весь кормовой овес был перенаправлен на мукомольные комбинаты для выпечки хлеба, и единственным доступным фуражом стали распаренные побеги молодых деревьев. Очевидцы рассказывали, как лошади падали на землю прямо посреди улицы и больше уже не вставали.

Почти тысяча лошадей обслуживала «Дорогу жизни», когда заканчивалась навигация и не было времени ждать, пока тонкий ноябрьский лед окрепнет и сможет выдержать вес автомобиля. Жухлая прошлогодняя трава из-под снега не могла насытить жеребцов в полной мере, но все равно конные обозы пробирались сквозь стужу один за другим, ведь в это время люди в Ленинграде умирали от голода.

Были среди животных и настоящие герои-фронтовики. Еще в начале войны большую часть ленинградских собак, и породистых особей, и простых «дворянинов», забирали у хозяев и отправляли учиться минно-розыскному делу. Четвероногие бойцы трудились в саперных войсках и в службе связи, возили тела раненых и погибших в санитарных упряжках, самоотверженно бросались под фашистские танки с привязанной к телу взрывчаткой.

Овчарка Султан - герой блокадного Ленинграда
Овчарка Султан - герой блокадного Ленинграда

Знатоки истории блокады Ленинграда наверняка слышали о шотландской овчарке по имени Дик. В начале войны его забрали у хозяйки, Татьяны Снегоцкой, после чего определили в 34-й инженерно-саперный батальон Ленфронта. Пес оказался настоящим гением военной службы: он в два счета отыскивал коварно замаскированные врагами мины. Именно Дик нашел бомбу, заложенную в фундамент Павловского дворца, причем всего за час до ее детонации, а также спас от взрыва жителей одного из домов в Луге и отыскал три взрывных устройства весом по два центнера каждое на Синявинских болотах. В общей сложности за годы войны пес обнаружил порядка 10,5 тысяч взрывоопасных предметов.

Другая знаменитая овчарка, милицейский пес Султан, была грозой для всех воров и мародеров блокадного Ленинграда. За эти страшные 872 дня он как полноправный сотрудник угрозыска обезвредил более сотни преступников, тайком проникавших в квартиры погибших ленинградцев. Кстати, именно Султан был прототипом знаменитого Мухтара. Его чучело по-прежнему выставлено в петербургском Музее истории милиции.

Судьба домашних любимцев

В ту пору не было слов «завтрак», «обед» или «ужин», актуальны были лишь два понятия – «голод» и «еда». За первые месяцы блокады с городских улиц исчезли голуби, вороны и даже воробьи. Затем пришла пора домашних питомцев.

Сначала пропали собаки, следом исчезли «мурки» и «барсики», несмотря на прямой приказ сотрудникам милиции уберечь дворовых кошек от отлова. Люди оберегали своих любимцев до последнего, но голод был сильнее.

Широко известна печальная история про добермана по кличке Дар. В первый год блокады его хозяин, Василий Петрович, попал в больницу. Когда семья больного продала из дома все, за что можно было выручить хотя бы крошечный кусочек жмыхового хлеба, лечащий врач, знавший о Даре, намекнул жене Василия Петровича, что силы ее супруга подкрепил бы мясной бульон. Женщина возмутилась, но по дороге домой поняла, что доктор прав. В тот раз обычно радостно встречавший хозяев у входа доберман, злобно рыча, залез под кровать. Женщина присела рядом и, плача, сказала ему, что не виновата, что по-прежнему любит его, но что делать, ведь Василий Петрович при смерти… Когда следующим утром в квартиру пришел дворник с мясницким ножом в руке, Дар, который никогда бы не потерпел чужого в доме, покорно прилег перед гостем.

И все равно находились люди, для которых сама мысль убить члена семьи была кощунственной. Они делили с хвостатыми свой скудный паек, носили их в убежище во время каждого артобстрела, ревностно защищали от посягательств соседей. Те в благодарность грели хозяев, когда истлевали дрова в буржуйках, будили ласковым мурлыканьем по утрам, давая еще один – путь и не главный – повод проснуться.

Люди брали домашних животных в бомбоубежище
Люди брали домашних животных в бомбоубежище

Пожалуй, самое известное животное-блокадник – кот Максим, живший в семье Вологдиной Веры Николаевной. Этого кота, по словам рассказчицы, долго пытался чуть ли не силой отобрать и съесть ее дядя. А когда увидел, как кот и попугай (тоже живший в квартире), в прошлом заклятые недруги, спят в обнимку, спасаясь от холода, то прекратил свои попытки. Попугай скончался через несколько дней после этого эпизода, а Максим дожил до того радостного январского дня 1944 года, дня освобождения Ленинграда от блокады. Облезший, потерявший половину когтей кот, чуть ли не единственный выживший в осаде питомец, оказался долгожителем – он умер много позже, в 1957 году, в возрасте 20 лет.

Кот Максим чудом переживший блокаду
Кот Максим, чудом переживший блокаду

Известны случаи, когда сами животные выступали в роли спасителей. Например, рыжий кот Васька, который спас хозяев, семью Бугровых, от голодной смерти. Каждый день он уходил из дома и возвращался под вечер с мышь или, если повезет, крысой в зубах. Клал ее под ноги хозяйки и терпеливо ждал, пока она приготовит похлебку – настоящую, мясную! Весной и летом он вместе с бабушкой [рассказчицы] устраивал засаду на пернатых: бабушка кидала на землю собранные за зиму хлебные крошки, а кот караулил слетевшихся птиц. Рыжий хулиган сам едва стоял на ногах, и сил удержать добычу у него не было – приходила на помощь бабушка. Так, совместными силами, они приносили домой неплохой улов. Васька умер в 1949 году; на его могилку водрузили крестик с надписью «Василий Бугров».

Кошачьи эшелоны

Крысы, бич блокадного Ленинграда, чувствовали себя вольготно в городе, лишенном кошек. Расплодившиеся пасюки разносили страшные инфекции (дифтерию, сыпной и брюшной тиф), подъедали городские запасы продовольствия (в особенности привлекал их Институт растениеводства на Исаакиевской площади, где хранились стратегические образцы зерновых культур), а некоторые обезумевшие от голода особи набрасывались на вконец ослабевших стариков и детей.

Поэтому сразу же после прорыва блокады в 1943 году Ленсовет постановил выписать из Ярославской области (почему именно оттуда – неизвестно) четыре вагона кошек. Часть выпустили прямо на вокзале, часть раздали жителям Ленинграда. Прибывший «усатый спецназ» недолго оправлялся от переезда и сразу же принялся за дело. Силами кошачьих поголовье крыс значительно сократилось.

Однако серая чума по-прежнему угрожала культурному наследию Ленинграда – дворцам, музеям, а главное, бесценной коллекции Эрмитажа. И как только операция по снятию блокады Ленинграда увенчалась успехом, на помощь первой партии кошек прибыло подкрепление с сибирских просторов. Жители Иркутска, Тюмени и Омска отправили поездом около пяти тысяч домашних котов и кошек. Так город-герой был очищен от зловредных грызунов.

Памятник «кошачьим эшелонам» на Малой Садовой
Памятник «кошачьим эшелонам» на Малой Садовой
Миниатюрные бронзовые кошечки на втором этаже магазина Елисеевых и на карнизе дома напротив – Елисей и Василиса – это памятник кошкам блокадного Ленинграда, точнее, их преемникам, прибывшим из отдаленных уголков нашей Родины. Как ни печально, нынешние дворовые петербургские мышеловы  – по большей части потомки кошек с тех самых спасительных «кошачьих эшелонов».


Комментарии

Закрыть

Если вы забыли пароль, введите логин или E-Mail.
Новый пароль будет выслан вам по E-Mail.

Закрыть

Смена пароля

Закрыть

Вы можете войти с помощью вашего аккаунта в социальных сетях.

Закрыть

Написать автору

Введите символы на картинке.

Закрыть

Регистрация волонтера

Альтернативный способ связи (другой телефон и почта)

Введите символы на картинке.

crosscrossGroup 6 CopyGroup 6Group 161458841323_3Group 261458841280_18Group 13Vkontakte1458841307_11Star 9Group 15Polygon 1 Copystart favorite.1start favorite.1